Спина тоже может быть выразительной

В начале марта Шадринский государственный драматический театр порадует зрителей новой премьерой. Московский режиссер Юрий Горбунов ставит спектакль по пьесе Сергея Белова «Родимое пятнышко». Сегодня он – наш собеседник.

– Юрий Александрович, хотя вы для Шадринска и для драмтеатра человек не новый, тем не менее, расскажите немного о себе.

– С ШДТ я знаком уже не первое десятилетие: здесь я начинал свою актерскую карьеру – отработал в труппе сезон 1988-89 гг. После уехал из Шадринска, несколько лет служил в других храмах культуры, параллельно учился. Получив образование, переквалифицировался в режиссера. Больше всего спектаклей в последнее время ставил в театрах Уфы и Бугульмы. Постоянным местом жительства в настоящее время является Москва.

Первой моей постановкой в Шадринском драмтеатре стал спектакль «Любовь в стиле барокко», а «Родимое пятнышко», следовательно, второй. Жанр новой постановки определен как комедия с элементами детектива. Заняты в спектакле заслуженный артист РФ В. Мазур, И. Карпов, Л. Строганова, О. Ошканова, Е. Вертунова, Н. Чернышова, Е. Клементьева.

– Все ли занятые в новой постановке артисты полностью соответствуют своему амплуа?

– Видите ли, в небольших театрах, коим является Шадринский драматический, выбирать особо не приходится. Это в больших, академических театрах режиссер может себе позволить «покопаться» в труппе. Или, если бы речь шла о съемках кино, можно было бы объявить кастинг. Здесь же имеется определенный актерский пул и рекомендации руководства по занятости артистов в постановках. Театр – это более чем консервативная структура.

– Вы упомянули про то, что актеров немного, и, в то же время, дублируете одну из ролей – Загадочную будут играть Клементьева и Вертунова. Буквально за пару месяцев до вас так поступид В. Ивлев – в «Группе ликования» образ завмуза Кокоулина воплощали Балашов и Сочивец. Для чего это делается?

– Скажем так – это производственная необходимость. Дело в том, что артисты повышают свой профессиональный уровень, получают высшее образование по специальности. Одна из актрис в то время, когда будет идти спектакль, уедет на сессию. Вот и все объяснение.

Еще один момент. Драматические актеры во время вынужденных простоев, если можно так выразиться, утрачивают навыки, у некоторых даже возникает страх перед сценой. В то время как, например, балетные артисты постоянно тренируются. Хочешь–не хочешь, а каждый день тебе четыре часа нужно отстоять у станка, чтобы поддерживать нужную форму. Так что чем меньше перерывов в работе, тем лучше.

– Кстати, Юрий Александрович, а с кем вам работать проще – с профессиональными артистами, или с самоучками?

– С профи проще работать в том плане, что с ними не нужно разговаривать о каких-то базовых вещах. Допустим, когда ребенка готовят к школе, его учат чтению, письму, математике. Так же и на сцене. Когда у человека заложена база, он знает, что можно, а что нельзя делать на сцене, в каком направлении двигаться, когда вовремя остановиться.

С самоучками же в этом плане сложнее. Режиссеру приходится объяснять им элементарные вещи, тратить на это драгоценное время, которого и так не хватает. Если времени для подготовки нового спектакля, к примеру, полгода, то успеть можно, а когда всего полтора-два месяца, уже сложнее. Фактически, большую часть этого времени занятые на репетициях артисты занимаются заучиванием текста.

– Правильно ли я понимаю, что избежать ошибок при подобном подходе не получается?

– Современная театральная школа требует минимума декораций на сцене и максимума выразительности от актера. Большинство же служителей Мельпомены работают по старинке, лицом. Они яростно сопротивляются, если режиссер пытается развернуть их спиной к зрителю. Но парадокс-то как раз и заключается в том, что сегодня спиной, если так можно выразиться, можно сказать гораздо больше, чем лицом. Именно тогда, когда актер это осознает, и начинается настоящая игра. Зрителю важно видеть его со всех точек, поэтому и нужно показывать себя с разных ракурсов – хоть по вертикали разорвать, хоть по диагонали, хоть на пол бросить.

– В спектакле присутствуют танцы. Как обстоят дела с хореографией?

– Хорошо. Буквально за час до нашей встречи (беседа состоялась 7 февраля – прим. авт.) артистам ставили танец, отлично все отработали. Ирина Сушкова – замечательный хореограф, за что ей честь и хвала.

– Вы уже не первый мой собеседник, кто замечает, что провинциальный театр в последнее время превращается в поточное производство.

– Ничего удивительного. Один и тот же спектакль 25 раз подряд «продать» не получится. Вот и приходится руководству, а заодно и режиссерам-постановщикам выкручиваться. До 10 премьер за сезон – это очень и очень много, это бешеный темп. Артисты работают на износ, вследствие чего у них иногда случаются «закидоны».

Некоторые из них при этом говорят: «шадринский зритель нас не поймет». Но кто дал им право говорить от имени зрителя? Это в корне неверно. Главное сегодня – зацепить зрителя, чтобы он захотел еще не раз и не два посмотреть спектакль. Бывает, на сцене видишь сплошное непотребство – мушкетеры прыгают, на голове вместо шляп – кепки-аэродромы, герои поют песни Ю. Визбора. Казалось бы, бред, фигня полная, а затягивает, хочешь смотреть это снова и снова. Это значит, что режиссер добился своей задачи – завлечь зрителя, а артисты умело ее воплощают.

– И последний вопрос. Ситуация, в которой оказываются герои спектакля – это полностью придуманная история или подобный случай мог вполне иметь место в реальности?

– Чистой воды фантазия.

Соб. корр.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.